Сибирская косточка - Подвигу - память!

Сибирская косточка

25.11.2019

Я перебираю тяжелые награды: орден Отечественной войны, медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», «За доблестный труд», сразу две – «Ветеран труда». Они, стопочка пожелтевших документов, несколько фотографий – вот и все, что осталось на память от моего деда, Николая Борисовича Ковалева, всю жизнь прожившего в старенькой избушке над Иртышем. Но еще остались мои детские воспоминания об одном из самых светлых людей, которых я встречал…

У печки

- Деда, расскажи про войну! – я поудобнее умащиваюсь на старом диване и прижимаюсь спиной к обжигающе горячей русской печке. Деда Коля с легкой улыбкой смотрит на меня, чуть склонив набок лобастую голову с большой залысиной. 
- Да ну ее к лешему, войну эту… Страшно там было, Андрюша… Ни к чему ее поминать. Да я и позабыл уже все.
- А тебя как ранило? Тяжело? Пальцы вон до сих пор не разгибаются! А чем – осколком или пулей?
Дед поднимает свою правую руку, чуть-чуть шевелит скрюченными мизинцем и безымянным, усмехается:
- Да это фашист, гад, меня укусил…
Видя мои выпученные от удивления глаза, переводит разговор на другое: 
- Ты вон лучше пойди, корове вынеси. Баба Ганя ей уже пойло направила. А о войне как-нибудь потом расскажу…
Молчал он больше, Николай Борисович Ковалев. Днем потихоньку колготился во дворе – то сена натеребит, то навоз отбросит, то дрова переложит. Вечерами любил сидеть в темноте, смотреть в окно на реку и слушать радио. В еде был неприхотлив. Черпанет мятым алюминиевым ковшиком студеной воды, возьмет ломоть черного хлеба с солью – вот и весь его ужин. И это при том, что жена, баба Ганя, была настоящей кудесницей во всем, что касалось выпечки…
Ну, и выпить, знамо дело, тоже любил. Особенно «с устатку». «Робить – так робить, а пить – так пить!» - частенько говаривал. Мы, потомки, не в его корень пошли. И не пьем толком, и трудиться как-то того… не очень…

На новом месте

У наших стариков закваска была настоящая, крестьянская. Не смогли ее превозмочь «комиссары в пыльных шлемах», раскулачившие в 30-х годах крепкую работящую семью Ковалевых и выславших ее из Викуловского района в далекое село Самарово. Именно сюда, в дремучую тайгу, некогда уперся указующий перст партии и велел ссыльным рубить столицу новенького Остяко-Вогульского национального округа.
И они рубили – от зари и до зари, отпугивая пламенем костров многочисленных медведей, ежедневно выходя на перекличку перед комендантом, питаясь чем пошлет Бог и землерой-Иртыш. Местные, самаровские, к «колонистам» относились насторожено. Кто их, пришлых, знает – может, все они каты да разбойники?!
Высокий стройный красавец-Николай начал свою трудовую биографию в рыбоконсервном комбинате простым разнорабочим. А в 1940-м перевелся в промартель «Пламя» техноруком. В сумерках спешил домой, к родителям – надо было избу рубить, лес корчевать, огород разбивать. А молодая кровь иногда требовала общения, веселья, чего-то большого и светлого…
Вместе с друзьями-соседями организовали в поселке Рыбном (там, где сейчас начинается Восточная объездная дорога в Ханты-Мансийске) драмкружок, ставили любительские спектакли, выступали перед неискушенной ссыльной публикой… Где-то здесь он и заприметил невысокую полненькую хохотушку Агафью, Аганю, Ганю… Вскоре молодые сыграли свадьбу, с помощью многочисленной и дружной родни заложили свой дом. В 39-м родилась дочка Ниночка…

Как родная меня мать провожала…

А потом на Россию тяжело опустилась война. Замолчали гармони, утих перестук девчачьих каблучков на «вечерках», упали на землю кудри призывников – льняные, смоляные, рыжие… Щемящий бабий вой повис над тайгой.
Поначалу раскулаченных на фронт не брали, боялись доверять оружие «врагам народа». А в 42-м дошла очередь и до них. Когда призывников провожали на пристань, многие из них не могли сдержать слез, уж больно тяжко было оставлять своих детушек-женок-матушек. И все знали, какое количество «похоронок» шло с фронта домой.
Николай Борисович всегда слыл «натрыжным» и «поперешным», а потому наперекор всем на проводах был изрядно весел. Вместе с другом они «приняли на грудь» по стакашку самогона, подбоченились и принялись горланить разудалую песню. Уже много позже люди подметят, что практически никто из тех, кто во время отправки ронял слезы, домой не вернулся. «Чуяли они свою смерть» - шептали бабы, утирая платочками выцветшие глаза…
Где и как воевал деда Коля, я могу судить лишь по записям в документах. В составе 225-го стрелкового полка пережил весь ад Сталинграда. Был замечен командованием и в январе 43-го направлен на учебу в 10-ю запасную бригаду. После окончания курсов зачислен в 148 стрелковый полк в качестве помкомвзвода. А 25 сентября 1943 года получил тяжелое ранение и полгода провел в госпитале №2975. Врачи говорили, что рука до конца жизни останется мертвой, однако Николай Борисович смог, заставил ее ожить. Почти всю – за исключением двух пальцев…

Мужики и бабы

Вернулся бравый сержант домой, на радость бабе Гане и дочке Ниночке. Ну и что из того, что покалеченный, главное – живой! Вновь устроился на работу в свое «Пламя». Кстати, он всю жизнь – почти 45(!) лет трудился на одном предприятии, которое прошло путь от промартели до горпромкомбината, а Николай Борисович – от технорука до главного инженера.
Вместе с другом-фронтовиком, дядей Толей Надеиным, выстроили новый дом – один на два хозяина. Детей растили, потом и внуков, хозяйство держали, жен своих воспитывали и сами ими воспитывались… Однажды на покосе бабы шибко умаялись, сгребая сено. А мужики тем временем бегали по озерам за утками. В обед собрались все вместе – разругались. Женский пол с претензиями: мол, работать надо, а вы прохлаждаетесь. Пуще всех разошлась на своего баба Ганя. Дед возьми и скажи:
- Ты сама попробуй дичь добыть, а потом уж разоряйся! Знала бы, как тяжело она достается!
Баба Ганя, недолго думая, схватила ружье и рванула на ближайшее озерко. Опамятовалась – мать честная, а патроны-то не взяла! Один-единственный и был в стволе заряжен. Но возвращаться – гордость не позволяет. Прокралась баба на цыпочках сквозь густой пырей, глядь – а на воде утки плавают. Дождалась она, когда птицы сплылись вместе, глаза зажмурила и бабахнула.
Через пару минут вернулась к становищу. Мужики рты разинули, когда она с напускным спокойствием бросила им в ноги пару тяжелых осенних уток.
- Чаво вы там говорили про «тяжесть»? Вам бы только бражку халкать! Два шага шагнула, один раз пульнула – вот и добыча…
Но ее строгость по отношению к деду была напускной, в глубине души она гордилась мужем. Однажды поехали всей родней в дальний бор на гребях. Грибов в том году уродилось – видимо-невидимо. Бабы принялись их собирать, а мужики отправились сети ставить. Пока крутились по урману, баба Ганя примостила под кедром полную корзину грибов – и потеряла ее.
Остальные говорят: поехали домой, Бог с ней, с корзиной. Но Агафья Ефимовна заупрямилась: сейчас Коля вернется – принесет. Где ж он ее в тайге найдет, недоумевают бабы? Тут самим бы не потеряться. Пришел Николай Борисович, выслушал жену, молча огляделся и канул в зарослях. Не успели в лодки погрузиться, глядь – а он уже с корзиной возвращается…
Не стало деды 8 мая 1986 года. На похоронах дядя Толя Надеин вытер рукой глаза и с упреком высказал:
- Что ж ты, Николай… Сутки не дождался до Дня Победы… Я бы уж всяко до праздника утерпел…
Бывший десантник, кавалер ордена Красной Звезды Анатолий Николаевич Надеин ушел из жизни спустя ровно пятнадцать лет. 8 мая 2001 года…

Послесловие

Уже после выхода в свет этой зарисовки были открыты для доступа новые документы в военных архивах. В одном из них сообщалось: представить к награждению медалью «За отвагу» «…Помкомвзода 7-й стр. роты сержанта Ковалева Николая Борисовича за то, что он в бою за жел. дор. ст. (неразборчиво) 14.9.43 г. под сильным огнем противника в числе первых со своим отделением ворвался на жел. дор. станцию, забрасывая гранатами дома, в которых находились фашистские солдаты. В этом бою тов. Ковалев из своего автомата уничтожил 3-х немецких солдат».

Я горжусь тем, что Николай Боричович – мой родной дед.

Автор: Андрей Рябов



docxзарисовка деда Коля + 6,8
Array
(
    [ID] => 232
    [IBLOCK_ID] => 2
    [NAME] => Сибирская косточка
    [IBLOCK_SECTION_ID] => 1
    [IBLOCK] => Array
        (
            [ID] => 2
            [~ID] => 2
            [TIMESTAMP_X] => 22.11.2019 15:23:09
            [~TIMESTAMP_X] => 22.11.2019 15:23:09
            [IBLOCK_TYPE_ID] => lists
            [~IBLOCK_TYPE_ID] => lists
            [LID] => s1
            [~LID] => s1
            [CODE] => memory
            [~CODE] => memory
            [API_CODE] => 
            [~API_CODE] => 
            [NAME] => Книга памяти
            [~NAME] => Книга памяти
            [ACTIVE] => Y
            [~ACTIVE] => Y
            [SORT] => 500
            [~SORT] => 500
            [LIST_PAGE_URL] => /memory/
            [~LIST_PAGE_URL] => /memory/
            [DETAIL_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/memory/#SECTION_CODE#/#ELEMENT_ID#/
            [~DETAIL_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/memory/#SECTION_CODE#/#ELEMENT_ID#/
            [SECTION_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/memory/#SECTION_CODE#/
            [~SECTION_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/memory/#SECTION_CODE#/
            [CANONICAL_PAGE_URL] => 
            [~CANONICAL_PAGE_URL] => 
            [PICTURE] => 
            [~PICTURE] => 
            [DESCRIPTION] => 
            [~DESCRIPTION] => 
            [DESCRIPTION_TYPE] => text
            [~DESCRIPTION_TYPE] => text
            [RSS_TTL] => 24
            [~RSS_TTL] => 24
            [RSS_ACTIVE] => Y
            [~RSS_ACTIVE] => Y
            [RSS_FILE_ACTIVE] => N
            [~RSS_FILE_ACTIVE] => N
            [RSS_FILE_LIMIT] => 
            [~RSS_FILE_LIMIT] => 
            [RSS_FILE_DAYS] => 
            [~RSS_FILE_DAYS] => 
            [RSS_YANDEX_ACTIVE] => N
            [~RSS_YANDEX_ACTIVE] => N
            [XML_ID] => 
            [~XML_ID] => 
            [TMP_ID] => 42db3e234ccde1bd10ea6a4241e9ca29
            [~TMP_ID] => 42db3e234ccde1bd10ea6a4241e9ca29
            [INDEX_ELEMENT] => Y
            [~INDEX_ELEMENT] => Y
            [INDEX_SECTION] => Y
            [~INDEX_SECTION] => Y
            [WORKFLOW] => N
            [~WORKFLOW] => N
            [BIZPROC] => N
            [~BIZPROC] => N
            [SECTION_CHOOSER] => L
            [~SECTION_CHOOSER] => L
            [LIST_MODE] => 
            [~LIST_MODE] => 
            [RIGHTS_MODE] => S
            [~RIGHTS_MODE] => S
            [SECTION_PROPERTY] => N
            [~SECTION_PROPERTY] => N
            [PROPERTY_INDEX] => N
            [~PROPERTY_INDEX] => N
            [VERSION] => 1
            [~VERSION] => 1
            [LAST_CONV_ELEMENT] => 0
            [~LAST_CONV_ELEMENT] => 0
            [SOCNET_GROUP_ID] => 
            [~SOCNET_GROUP_ID] => 
            [EDIT_FILE_BEFORE] => 
            [~EDIT_FILE_BEFORE] => 
            [EDIT_FILE_AFTER] => 
            [~EDIT_FILE_AFTER] => 
            [SECTIONS_NAME] => Разделы
            [~SECTIONS_NAME] => Разделы
            [SECTION_NAME] => Раздел
            [~SECTION_NAME] => Раздел
            [ELEMENTS_NAME] => Публикации
            [~ELEMENTS_NAME] => Публикации
            [ELEMENT_NAME] => Публикация
            [~ELEMENT_NAME] => Публикация
            [EXTERNAL_ID] => 
            [~EXTERNAL_ID] => 
            [LANG_DIR] => /
            [~LANG_DIR] => /
            [SERVER_NAME] => pobeda.admhmansy.ru
            [~SERVER_NAME] => pobeda.admhmansy.ru
        )

    [LIST_PAGE_URL] => /memory/
    [~LIST_PAGE_URL] => /memory/
    [SECTION_URL] => /memory/in-the-battle-of-fire/
    [SECTION] => Array
        (
            [PATH] => Array
                (
                    [0] => Array
                        (
                            [ID] => 1
                            [~ID] => 1
                            [CODE] => in-the-battle-of-fire
                            [~CODE] => in-the-battle-of-fire
                            [XML_ID] => 
                            [~XML_ID] => 
                            [EXTERNAL_ID] => 
                            [~EXTERNAL_ID] => 
                            [IBLOCK_ID] => 2
                            [~IBLOCK_ID] => 2
                            [IBLOCK_SECTION_ID] => 
                            [~IBLOCK_SECTION_ID] => 
                            [SORT] => 10
                            [~SORT] => 10
                            [NAME] => В огне сражений
                            [~NAME] => В огне сражений
                            [ACTIVE] => Y
                            [~ACTIVE] => Y
                            [DEPTH_LEVEL] => 1
                            [~DEPTH_LEVEL] => 1
                            [SECTION_PAGE_URL] => /memory/in-the-battle-of-fire/
                            [~SECTION_PAGE_URL] => /memory/in-the-battle-of-fire/
                            [IBLOCK_TYPE_ID] => lists
                            [~IBLOCK_TYPE_ID] => lists
                            [IBLOCK_CODE] => memory
                            [~IBLOCK_CODE] => memory
                            [IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 
                            [~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 
                            [GLOBAL_ACTIVE] => Y
                            [~GLOBAL_ACTIVE] => Y
                            [IPROPERTY_VALUES] => Array
                                (
                                )

                        )

                )

        )

    [IPROPERTY_VALUES] => Array
        (
        )

    [TIMESTAMP_X] => 25.11.2019 14:42:18
    [META_TAGS] => Array
        (
            [TITLE] => Сибирская косточка
            [ELEMENT_CHAIN] => Сибирская косточка
            [BROWSER_TITLE] => 
            [KEYWORDS] => 
            [DESCRIPTION] => 
        )

    [DETAIL_TEXT] => 

Я перебираю тяжелые награды: орден Отечественной войны, медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», «За доблестный труд», сразу две – «Ветеран труда». Они, стопочка пожелтевших документов, несколько фотографий – вот и все, что осталось на память от моего деда, Николая Борисовича Ковалева, всю жизнь прожившего в старенькой избушке над Иртышем. Но еще остались мои детские воспоминания об одном из самых светлых людей, которых я встречал…

У печки

- Деда, расскажи про войну! – я поудобнее умащиваюсь на старом диване и прижимаюсь спиной к обжигающе горячей русской печке. Деда Коля с легкой улыбкой смотрит на меня, чуть склонив набок лобастую голову с большой залысиной. 
- Да ну ее к лешему, войну эту… Страшно там было, Андрюша… Ни к чему ее поминать. Да я и позабыл уже все.
- А тебя как ранило? Тяжело? Пальцы вон до сих пор не разгибаются! А чем – осколком или пулей?
Дед поднимает свою правую руку, чуть-чуть шевелит скрюченными мизинцем и безымянным, усмехается:
- Да это фашист, гад, меня укусил…
Видя мои выпученные от удивления глаза, переводит разговор на другое: 
- Ты вон лучше пойди, корове вынеси. Баба Ганя ей уже пойло направила. А о войне как-нибудь потом расскажу…
Молчал он больше, Николай Борисович Ковалев. Днем потихоньку колготился во дворе – то сена натеребит, то навоз отбросит, то дрова переложит. Вечерами любил сидеть в темноте, смотреть в окно на реку и слушать радио. В еде был неприхотлив. Черпанет мятым алюминиевым ковшиком студеной воды, возьмет ломоть черного хлеба с солью – вот и весь его ужин. И это при том, что жена, баба Ганя, была настоящей кудесницей во всем, что касалось выпечки…
Ну, и выпить, знамо дело, тоже любил. Особенно «с устатку». «Робить – так робить, а пить – так пить!» - частенько говаривал. Мы, потомки, не в его корень пошли. И не пьем толком, и трудиться как-то того… не очень…

На новом месте

У наших стариков закваска была настоящая, крестьянская. Не смогли ее превозмочь «комиссары в пыльных шлемах», раскулачившие в 30-х годах крепкую работящую семью Ковалевых и выславших ее из Викуловского района в далекое село Самарово. Именно сюда, в дремучую тайгу, некогда уперся указующий перст партии и велел ссыльным рубить столицу новенького Остяко-Вогульского национального округа.
И они рубили – от зари и до зари, отпугивая пламенем костров многочисленных медведей, ежедневно выходя на перекличку перед комендантом, питаясь чем пошлет Бог и землерой-Иртыш. Местные, самаровские, к «колонистам» относились насторожено. Кто их, пришлых, знает – может, все они каты да разбойники?!
Высокий стройный красавец-Николай начал свою трудовую биографию в рыбоконсервном комбинате простым разнорабочим. А в 1940-м перевелся в промартель «Пламя» техноруком. В сумерках спешил домой, к родителям – надо было избу рубить, лес корчевать, огород разбивать. А молодая кровь иногда требовала общения, веселья, чего-то большого и светлого…
Вместе с друзьями-соседями организовали в поселке Рыбном (там, где сейчас начинается Восточная объездная дорога в Ханты-Мансийске) драмкружок, ставили любительские спектакли, выступали перед неискушенной ссыльной публикой… Где-то здесь он и заприметил невысокую полненькую хохотушку Агафью, Аганю, Ганю… Вскоре молодые сыграли свадьбу, с помощью многочисленной и дружной родни заложили свой дом. В 39-м родилась дочка Ниночка…

Как родная меня мать провожала…

А потом на Россию тяжело опустилась война. Замолчали гармони, утих перестук девчачьих каблучков на «вечерках», упали на землю кудри призывников – льняные, смоляные, рыжие… Щемящий бабий вой повис над тайгой.
Поначалу раскулаченных на фронт не брали, боялись доверять оружие «врагам народа». А в 42-м дошла очередь и до них. Когда призывников провожали на пристань, многие из них не могли сдержать слез, уж больно тяжко было оставлять своих детушек-женок-матушек. И все знали, какое количество «похоронок» шло с фронта домой.
Николай Борисович всегда слыл «натрыжным» и «поперешным», а потому наперекор всем на проводах был изрядно весел. Вместе с другом они «приняли на грудь» по стакашку самогона, подбоченились и принялись горланить разудалую песню. Уже много позже люди подметят, что практически никто из тех, кто во время отправки ронял слезы, домой не вернулся. «Чуяли они свою смерть» - шептали бабы, утирая платочками выцветшие глаза…
Где и как воевал деда Коля, я могу судить лишь по записям в документах. В составе 225-го стрелкового полка пережил весь ад Сталинграда. Был замечен командованием и в январе 43-го направлен на учебу в 10-ю запасную бригаду. После окончания курсов зачислен в 148 стрелковый полк в качестве помкомвзвода. А 25 сентября 1943 года получил тяжелое ранение и полгода провел в госпитале №2975. Врачи говорили, что рука до конца жизни останется мертвой, однако Николай Борисович смог, заставил ее ожить. Почти всю – за исключением двух пальцев…

Мужики и бабы

Вернулся бравый сержант домой, на радость бабе Гане и дочке Ниночке. Ну и что из того, что покалеченный, главное – живой! Вновь устроился на работу в свое «Пламя». Кстати, он всю жизнь – почти 45(!) лет трудился на одном предприятии, которое прошло путь от промартели до горпромкомбината, а Николай Борисович – от технорука до главного инженера.
Вместе с другом-фронтовиком, дядей Толей Надеиным, выстроили новый дом – один на два хозяина. Детей растили, потом и внуков, хозяйство держали, жен своих воспитывали и сами ими воспитывались… Однажды на покосе бабы шибко умаялись, сгребая сено. А мужики тем временем бегали по озерам за утками. В обед собрались все вместе – разругались. Женский пол с претензиями: мол, работать надо, а вы прохлаждаетесь. Пуще всех разошлась на своего баба Ганя. Дед возьми и скажи:
- Ты сама попробуй дичь добыть, а потом уж разоряйся! Знала бы, как тяжело она достается!
Баба Ганя, недолго думая, схватила ружье и рванула на ближайшее озерко. Опамятовалась – мать честная, а патроны-то не взяла! Один-единственный и был в стволе заряжен. Но возвращаться – гордость не позволяет. Прокралась баба на цыпочках сквозь густой пырей, глядь – а на воде утки плавают. Дождалась она, когда птицы сплылись вместе, глаза зажмурила и бабахнула.
Через пару минут вернулась к становищу. Мужики рты разинули, когда она с напускным спокойствием бросила им в ноги пару тяжелых осенних уток.
- Чаво вы там говорили про «тяжесть»? Вам бы только бражку халкать! Два шага шагнула, один раз пульнула – вот и добыча…
Но ее строгость по отношению к деду была напускной, в глубине души она гордилась мужем. Однажды поехали всей родней в дальний бор на гребях. Грибов в том году уродилось – видимо-невидимо. Бабы принялись их собирать, а мужики отправились сети ставить. Пока крутились по урману, баба Ганя примостила под кедром полную корзину грибов – и потеряла ее.
Остальные говорят: поехали домой, Бог с ней, с корзиной. Но Агафья Ефимовна заупрямилась: сейчас Коля вернется – принесет. Где ж он ее в тайге найдет, недоумевают бабы? Тут самим бы не потеряться. Пришел Николай Борисович, выслушал жену, молча огляделся и канул в зарослях. Не успели в лодки погрузиться, глядь – а он уже с корзиной возвращается…
Не стало деды 8 мая 1986 года. На похоронах дядя Толя Надеин вытер рукой глаза и с упреком высказал:
- Что ж ты, Николай… Сутки не дождался до Дня Победы… Я бы уж всяко до праздника утерпел…
Бывший десантник, кавалер ордена Красной Звезды Анатолий Николаевич Надеин ушел из жизни спустя ровно пятнадцать лет. 8 мая 2001 года…

Послесловие

Уже после выхода в свет этой зарисовки были открыты для доступа новые документы в военных архивах. В одном из них сообщалось: представить к награждению медалью «За отвагу» «…Помкомвзода 7-й стр. роты сержанта Ковалева Николая Борисовича за то, что он в бою за жел. дор. ст. (неразборчиво) 14.9.43 г. под сильным огнем противника в числе первых со своим отделением ворвался на жел. дор. станцию, забрасывая гранатами дома, в которых находились фашистские солдаты. В этом бою тов. Ковалев из своего автомата уничтожил 3-х немецких солдат».

Я горжусь тем, что Николай Боричович – мой родной дед.

Автор: Андрей Рябов

[DETAIL_PICTURE] => [PICTURE] => )

Вернуться к списку